— А что, у нас есть показания соседей, особенно этой, Ольги Николаевны из сорок второй. Она, при случае, опознает Соньку, — высказался Шаврин.

— Ага, опознает. А потом Жора Могильщик исподтишка покажет ей кулак, и она все забудет сразу и навсегда, — скептично хмыкнул Демин. Это был его типичный стиль общения.

У Шаврина были свои аргументы.

— Да нет, бабка там, боевая, шустрая. Живет одна, за Кольку Паршина что-то сильно переживает. Говорит, что вырос на ее глазах, с дочерью ее дружил. Чуть не женился.

— А что там с его братьями, что-то я не поняла? — спросила Ольга.

— Их было три брата, Василий, старший, умер два года назад, от цирроза печени, — пояснил Шаврин. — А еще жили там два близнеца, Николай, и Петр. Петр исчез сразу после смерти Василия. Прошел слух, что его где-то убили.

— Да это не слух. Я видел справку о его смерти, где-то даже она в деле есть.

Колодников пошарился в своих бумагах, протянул Малиновской лист со слабеньким отпечатком ксерокопии.

— Откуда она у тебя? — спросила Ольга.

— У Зубаревской забрал все документы на эту квартиру, все отксерил.

— Что она сама говорит?

— Как всегда, что она ещё может говорить: купила квартиру по честному, хозяин на радостях загулял, да и с балкона и вывалился. А если он и отравился, то только потому, что много паленой водки пил.

В это время дверь открылась, и на пороге возник высокий парень в черной, кожаной куртке. На вид ему было лет тридцать, и природная красота породистого лица дополнялась все проявляющейся с каждым прожитым годом мужественностью. Это особо подчеркивал небольшой шрам на левой шеке, след удачно пролетевшей мимо бандитской пули. Даже разные глаза парня, один зеленый, и один голубой, не портили облик начальника следственного отдела майора Юрия Астафьева.